Что такое комиксы?

Не слишком горячая, но всё-таки дискуссия развернулась вокруг материала Жени Кусто о термине “графическая проза”, который не так давно вышел на Geekster’e. Фундаментом недовольства послужило отсутствие какого-либо практического смысла в материале и его выводах. Ну то есть придумывать термины и их обоснования можно сколько угодно, но обо всём уже давно сказал Алан Мур. Поэтому как были “комиксы”, так ими и останутся, все ведь понимают о чем речь. Но хотя с бытовым определением всё понятно, академическим кругам есть о чем поспорить. Перескажу своими словами интересный материал с The Hooded Utilitarian .

Первоначальный вопрос материала не в том, что же такое комикс, но что необходимо, чтобы быть комиксом? В общем-то вопросы синонимичны, разница невелика. Да и вопрос с виду несложный. Как в своё время Стюарт Поттер сказал о порнографии, так и мы часто думаем: «Я не могу дать точное определение. Но я узнаю, когда увижу». Но так ли всё просто? Чаще всего комикс определяют как последовательность связанных изображений. Но подобная формулировка тут же отрезает от медиума все однокадровые комиксы. Вот, например, комикс «Семейный круг» Билла Кина. Нет сомнений, что перед нами комикс, но о последовательности кадров речи не идёт.

Идём дальше. Нет сомнений в том, что комикс представляет собой сочетание изображений и слов, верно? Философ Дэвид Керриер внёс с список обязательных элементов и филактеры (те самые пузыри с текстом). Да, их нет на комиксе выше, но всё-таки работа довольно близка к такому определению. Но оно даёт чрезвычайно широкую трактовку: комиксом может стать почти любое изображение с подписью!

А что делать, если перед нами однокадровый комикс, в котором нет слов?

Дитрих Грюнвальд предложил моё любимое определение – «изображения с авто-нарративным эффектов» (autonomously narrative picture). Под этим определением скрываются такие изображения, которые провоцируют зрителя достраивать картину изображенного, тем самым создавая в воображении предыдущие и последующие кадры. Изображение вроде бы одно, но зритель автоматически пытается достроить недостающую часть истории. Отличное определение! Но оно опять-таки слишком широкое. Разве этого нельзя сказать, например, о работе Рембрандта «Уроки анатомии Доктора Тульпа»?

Что касается движения. Как отделить фильм от комикса, если оба представляют собой последовательность изображений, связанных единым повествованием? В некоторых анимационных лентах вполне можно обнаружить наличие текста. А некоторые ленты даже могут копировать оригинальные страницы комиксов. Рой Кук приходит на выручку: в комиксе читатель имеет возможность самостоятельно определять темп для каждого читаемого ими фрагмента истории. Но ведь в галерее вы точно также наблюдаете серию изображений (связанных хотя бы идейно, если так решил сделать куратор выставки) в том темпе и в той последовательности, которую сами же и определяете.

Грег Хайман и Генри Джон Пратт предложили определять комикс, как последовательность отдельных (дискретных) изображений, которые складываются в повествование либо самостоятельно, либо с применением текста. Также важно, чтобы изображения были расположены последовательно, но таким образом, чтобы читатель мог выделить отдельно каждое из них, для чего, например, используется пространство между кадрами. С ними соглашается Тиерри Гронштейн, который также подтверждает необходимость чистого разделяющего пространства между кадрами. Вновь возникает проблема. В кино и сериалах (смотрели «24 часа» или «Парки и зоны отдыха»?) частенько можно увидеть сцены, когда повествование разделяет экран на несколько взаимосвязанных частей. Каждый фрагмент можно выделить, между фрагментами есть чистое пространство, работа которого в разделении фрагментов. Ну и уверен, что не стоит напоминать о комиксах, которые не используют никакие разделители и рамки между кадрами.

Почти все уже упомянутые теоретики соглашались в том, что повествование (нарратив) являются неотъемлемой частью комикса. Можно было бы использовать для определения комикса, например, термин графический нарратив (графическое повествование). Оно определяет и наличие графической части, и повествовательной, а также их обязательного взаимодействия. Но в 2007 году Андрей Молотой (Andrei Molotui) успел показать в своей работе «Абстрактные комиксы», что комиксы далеко не всегда обязательно рассказывают какую-то историю, изображения порой просто следуют друг за другом. Такой подход превращает работы в комиксы работы Роя Лихтештейна и большинство диптихов и триптихов.


Финальная часть материала к вопросу уже не относится, поэтому заключение напишу от себя. Есть несколько любимых вопросов для академиков. Например, когда были созданы первые комиксы? Чтобы ответить на него, нужно понять, а что такое комиксы? И всё это хорошие, думаю даже важные вопросы. Проблема лишь в том, что они никак не меняют восприятие комиксов читателями. Ввиду чего редко привлекают внимание читателей и деятелей индустрии. Есть немало действительно важных и стоящих вопросов, которыми, например, в нашей стране занимаются единицы. Как следствие, подобные изыскания пока едва ли найдут понимание у активной части сообщества, так как нисколько не помогают изменить ту ситуацию, которую мы имеем сейчас. Парадокс: вопрос важный, но вредный.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: